Стихия

ЕВДОКИЯ ОСЕНИНА — это, конечно, псевдоним. Дело в том, что автор не считает стихи достаточно хорошими, чтобы подписывать их своим добрым именем.

 

Мне заглянуть уже не страшно
В прошедший день,
Где огонек любви вчерашней
Дрожит сквозь тень,
Где, бесконечные упреки
В себе тая,
Дает банальные уроки
Судьба моя,
Где по чудовищной спирали
То вверх, то вниз
Лечу. А крикнуть не пора ли —
«Остановись!»?

 

 

По латыни так: «alter ego»
А по-русски — второе «я».
Задохнулась от быстрого бега,
Но успела судьба моя
Ощутить, узнать напоследок
Той латыни тайную суть:
Аlter ego — с души моей слепок —
И захочешь — не обмануть:
В унисон даже мысли спеты,
Одинакова даже кровь.
Мы — обломки одной планеты,
На мгновенье сжатые вновь.
Больно стать опять только частью,
Обретя весь смысл бытия.
Аlter ego — первое счастье.
Аlter ego — второе «я»…

Началось. Во время застывшее
Стрелки врезались, как ножи.
Я уже не живая — бывшая,
Этот зной нельзя пережить.
Сквозь июльский воздух расплавленный,
Как сквозь сердце мое, плывет
Твой серебряный самолет —
Расставанья кинжал отравленный.

Я Вам кажусь беспомощной и слабой,
Как белочка у жизни в колесе.
А я — простая спятившая баба,
Которой надоело жить как все!
Придумала, что может быть иначе,
Что жизнь — не только пошлая возня.
Но знаете, я даже не заплачу,
Когда Вы завтра бросите меня.
А послезавтра, наконец, поймете,
Как Вам со мной чертовски повезло.
Но время вспять уже не повернете,
Я не вернусь, себе и Вам назло.

Как ни печально, милый,
Только все уже было.
Было до нас с тобою,
И называлось любовью.

Это, конечно, счастье,
Сердцем в тебя стучаться,
Но за ночами — рассветы,
Значит, пройдет и это.

 

Посвящается Л.К.

Колдовала метель, кружила,
И, в волшебном своем вращеньи,
Из снежинок образ сложила —
Чудной девочки воплощенье:
Белокура и белокожа,
Голубые, как льдинки, глазки,
Оказалась она похожа
На Снегурку из детской сказки.
Но, смотрите, она живая,
Не бегущая прочь от лета,
Вся горячая, огневая,
С сердцем, полным любви и света.

И пускай останется тайной
Этой женщины год рожденья,
В ней сверкает, живет, не тает
Чудной девочки воплощенье.

Зачем, былую грусть храня,
Во мне ты ищешь не меня?
И не находишь. И глядишь с тоскою мимо.
Зачем нам вместе так легко?
Мы друг от друга далеко,
Но время связывает нас неумолимо.

Как глупо, в сущности, идти
По тупиковому пути,
Отлично зная, что конец не за горами.
Но я иду, и ты идешь,
Чтоб свергнуть маленькую ложь,
Которой, кажется, поверили мы сами.

Иные бабы, свой познав удел,
В отчаяньи заламывают руки,
А я благословляю близость тел
Во имя эфемерности разлуки!
И, в сущности, какая чепуха,
Зовется то распутством иль любовью.
Да нет такого смертного греха,
Который в родах я не смою кровью!
Пройдет пора ханжи и подлеца,
Но будет жить Великая Природа
И будет воплощаться без конца
В святом инстинкте продолженья рода.

 

СОНЕТ

Не суждено той ночи повториться —
С холодным ветром, проливным дождем
Она ко мне явилась синей птицей,
Крылатым счастьем в облике твоем.
За что же мне так много? Это слишком!
Я даже не мечтала о таком!
А маленький продрогший городишко
Завидовал и плакал за окном.
Наутро стаи облаков, как вата,
Впитали дождь и холод унесли.
А счастье было легким и крылатым —
Вспорхнуло и растаяло в дали.

Когда мечтаешь счастье удержать,
Ему не бойся крылья обломать.

 

Серое небо. Белые стены.
Корни деревьев — старые вены.
Мертвые листья. Голые сучья.
Лапы вороны — черные крючья.
Помню, что было. Знаю, что будет.
Было — любила. Будет — забудет.
Будет палата, белые стены,
Красные точки в коже над веной.
Будет дорога ранней весной…
Нет, будет раньше. Это за мной.

        Я уезжаю. И цветным мелком
Пишу тебе «прощай» на стенке дома.
Взбегу по теплым доскам босиком
На палубу последнего парома,
Махну пустому берегу рукой,
Застывшему в предчувствии разлуки.
Сегодня я, спасая твой покой,
На свой покой накладываю руки.
Мы каяться в содеянном должны,
Но, Господи! — какое униженье —
Увидеть в лике праведной луны
Свое рыдающее отраженье.

 

Очень долго могу я ждать,
Что прийдешь ты и будешь слезно
О любви меня умолять.
Очень долго могу я ждать…
Но когда — нибудь станет поздно.

И когда, наконец, решусь
Развенчать своего героя,
Как же славно я посмеюсь
В час, когда на такое решусь,
Над тобою и над собою.

Сидя в кресле, закутавшись в плед,
Посмотрю на тебя равнодушно.
О, с каким наслаждением «нет»
Я промолвлю тебе в ответ!
«Happy end» — это очень скучно.

 

ЗАПАДНЯ

Шаг за шагом — в пустоту…
Путь уводит в темноту —
Постигаю Вашу душу,
Всю как есть, на чистоту.

В тишине — за дверью дверь
И за каждой — тихий зверь,
Мной когда-то приручённый
И безропотный теперь.

Пол сырой от Ваших слез.
Кто-то свет сюда принес,
И дрожат скупые блики
На руинах Ваших грез.

Старый домик, желтый сад…
Мне давно пора назад.
Но прирученные звери
На пути моем стоят.

 

Мы все бояться стали доброты,
Как слабости, которой нету места
В мельканье торопливом жизни тесной,
Исполненной душевной пустоты.
Зачем мы убегаем от себя,
Упрямо никого не понимаем ?
Страдая, ненавидя и любя,
Мы маску равнодушья не снимаем.
Давайте вместе вырвемся из тьмы,
Порывы и желанья не скрывая,
Чтоб не сказал никто, что жили мы,
За сдержанность бездушье выдавая.

 

Недостойные льнут к достойным.
Так за львами бегут шакалы,
Пробавляясь кишками с бойни
И всегда довольствуясь малым.

ПОДРОСТКАМ

Так отчаянно смел ваш разум,
Дерзость мысли быстрой нова,
И в готовые штампы — фразы
Не уложены ваши слова.

Но Икарам, легко и свободно
Воспаряющим к небесам,
Приготовлены клетки — догмы,
И не место в них чудесам.

Мы ведь тоже когда-то летали,
Только в клетках с крыльями тесно —
Мы как старый хитин их бросали,
Выбираясь из куколки детства.

Больше нет у нас слов — есть фразы,
Нашу мысль от земли не поднять.
Эх, родиться б червями сразу,
Чем во сне и теперь летать !

Дай мне нежности. Слышишь? Нежности!
Помоги избежать неизбежности.
Стань мне пристанью, тихой гаванью,
Не пускай меня в новое плаванье.


Вот такие, мой друг, мистерии.
Я давно не верю в доверие.
Говорю: «весна, увлечение»,
А сама плыву по течению.
И признаться очень не хочется,
Что вдвоем с тобой — одиночество,
Что затем лишь только к тебе пришла,
Чтобы остудил от его тепла.

            Не зная сомнений, живем сгоряча.
Покуда мы молоды — рубим с плеча
И верим: нас просто понять не хотят:
Где лес вырубают, там щепки летят.

            Но горько бывает, взлетев до небес,
Увидеть повсюду порубленный лес.

Не хочу я сегодня верить
В то, что все в этой жизни пресно.
И у нас тоже будет берег,
И у нас тоже будет песня.

Жить на свете не очень сложно.
Хватит каждому шоколада.
Лишь не думать — нельзя иль можно, —
Только — надо или не надо.

 

РАННЯЯ   ЗИМА

Прилетела, раскинув крылья,-
Серебристые облака,
Заискрилась морозной пылью
Свежевыпавшего снежка,
Расписала пушистой кистью
Просветлевшую гладь окна,
Сорвала последние листья
И поспевшие семена,
Захрустела на луже льдинкой,
Замела следы на песке
И растаяла. Как снежинка
на горячей моей руке.

    Мокрый лес мелькает за окном,
Мокрая дорога шелестит,
Рядом ты, а мысли об одном:
Это время бешено летит,
Наше лето близится к концу.
Вот и все. Осталась четверть дня.
Ливень по стеклу — как по лицу.
Завтра ты уедешь от меня.

Все мотивы любви перепеты,
И уносится бабочкой вдаль
Наше с Вами случайное лето,
Сладострастная наша печаль.

Нет уже ни тоски, ни томленья,
Нет нужды ни в словах, ни в слезах,
Только тлеет огонь сожаленья
В бесконечно усталых глазах.

И ничто уж покой не нарушит,
Даже новый любовный угар,
Лишь октябрь на прощанье закружит
Желтых листьев холодный пожар.

Мы друг другу грехи отпустили,
Но сжимается сердце подчас:
То ли Вы обо мне загрустили,
То ли я загрустила о Вас.

Видно, все-таки теплится где-то,
Нас храня от мороза и тьмы,
Память счастья, ушедшее лето,-
Добрый ангел грядущей зимы.

ЖЕНЩИНА

Не поймешь меня, не разберешь —
Рассыпаюсь полевым букетом,
Я — монада, сгусток тьмы и света,
Я — любовь, я — истина, я — ложь.

Я и беззащитность, и броня.
Я вокруг тебя. Ты мною дышишь.
Ты сложнейшей формулой опишешь
Целый космос. Только не меня.

Мир вращать по-своему могу.
И внимаю взгляду, как приказу.
Я не солгала тебе ни разу.
Впрочем, и сейчас, быть может, лгу …

Звезды, осколки несказанных слов,
В небе повисли.
Что сохраняет в разлуке любовь ?
Общие мысли ?

Чем поручиться за завтрашний день ?
Верой своею ?
Давит сомнения серая тень.
Сердцем черствею.

Общее прошлое. Общий багаж.
Общая память.
Тает влюбленности милый мираж…
Будем друзьями ?

Общая память. Апрель, наш пожар,
Рифмы — как пули.
Майские слезы… Июньский угар…
Сказка июля…

И во спасение общая ложь…
Кадров мельканье…
И узнавания первая дрожь…
И привыканье.

Общее прошлое. Вечный покой.
Как на кладбuще.
Август с протянутой мокрой рукой
Ждет, словно нищий.

Как я желала признаний твоих…
Странное дело —
Наговорила одна за двоих,
Перегорела.

Веришь — не веришь, я больше не та.
Может, взрослее ?
Помнишь, гнездилась в тебе пустота ? —
Мне тяжелее.

Тянет неверие камнем ко дну.
Больно ужасно.
Не оставляй меня больше одну.
Это опасно.

Хочешь, признаюсь, чего я боюсь ? —
Сделаться лживой.
Только с тобой я собой остаюсь.
Непостижимо !

Нет, никогда нам с тобою не стать
Просто друзьями.
Будет все глубже нам в душу врастать
Общая память.

        Что так горько, июль, ты плачешь
На рассвете, как вечер, сером ?
Ничего не переиначишь
В этом мире немилосердном.
На мучительно долгой ноте
Тает эхо последней встречи.
Вы сюда уже не придёте…
Дождь, не лей мне слезы на плечи.
И такая в душе усталость.
Что же дальше ? Не все равно ли ?
Что еще мне в жизни осталось
Кроме вечной, как время, боли ?

Пью слова, как чай из ложки:
Не горьки, не горячи ли ?
Осторожно, понемножку
Мы любовь беречь учились.
Не хватает, нам, пожалуй,
Острых фраз курков взведенных,
Но не жалко жертвы малой
Ради слез непробужденных.
И легко, и благодарно
Я себя тебе вверяю.
Больше не боюсь удара.
Доверяю.

ГАЛАТЕЯ

Ты — искуситель, вольнодумец и безбожник.
Ты баламутишь темных сил дремавший рой.
Ты не боишься, как зарвавшийся художник,
Лишиться дара, подменив его игрой.
Ты сотворил меня, еще не понимая,
Что попираешь все законы бытия —
Зачем нужна тебе холодная, немая,
Всего лишь мраморная статуя моя ?

Нет, подожди, я не созрела для беседы,
Не обнажай моей испуганной души !
Ее, застывшую в лучах твоей победы,
Как замороженную птицу, отдыши.

Не подвергай меня, бессмысленным мученьям,
Не отпускай моей руки, Пигмалион.
Одной, ты знаешь, мне не справиться с теченьем,
Пойду ко дну и — «с глаз долой — из сердца вон!»

Нам не понять друг друга до конца —
Два мира мыслей вечно врозь витают.
Как сказано устами мудреца,
«Нельзя постигнуть то, чем постигают».

Знаешь, если однажды
Я перестану любить,
Как утоливший жажду
Больше не хочет пить,

Если я стану рушить
Райские шалаши
И перестану слушать
Голос твоей души,

Если свою усталость
Выверну в нервный срыв,
Всё, что еще осталось,
Вычеркнув и забыв,

Если твои желанья
Не пробудят огня,
Если воспоминанья
Не обожгут меня,

Если закрою двери
Перед твоим лицом, —
Значит, мой путь измерен
Шагом перед концом.

Когда ты уйдешь, я усну,
Как на зиму лес засыпает.
Пусть холод, покой, тишину
Мой разум усталый узнает.
Не думать — и будет легко,
И можно счастливой казаться.
Когда улетишь высоко,
Так больно с землею встречаться.

Когда всё теряют — не плачут,
Лишь щурятся на ветру.

А вдруг всё будет иначе ? —
Уйду сама. И умру.

            Веселая печаль… Печальная веселость…
Логичный парадокс бесчувственной любви.
Противоречий нет. Я молча плачу в голос.
Пойми. И защити. И боль останови.

            Тебе всё тяжелей одолевать рассудком
Сентиментальный плен дурмана редких встреч,
И, самого себя теряя по минуткам,
Ты прошлогодний снег пытаешься сберечь.

Чего еще мне не хватает ?
О чем так горестно грущу ?
Как листья, годы облетают,
А я вчерашний день ищу.

Покой, как евнух у гарема,
Дремал у врат моей души,
Но вечная явилась тема,
И я услышала: «Пиши!»

Кому нужны мои забавы —
Мои беспутные стихи ?
Я не ищу пиитской славы
И прочей шумной чепухи.

Вам на потеху, на усладу
Не жаль и сердца своего.
А мне самой уже не надо
От этой жизни ничего.

Нет романтических идилий.
У нас холодная звезда.
Зачем меня Вы разбудили
Так поздно? Лучше б никогда.

                Вы знаете, я, кажется, больна.
Меня, как будто, зельем опоили
И ночью в лес свели. И я одна.
И от меня дорогу утаили.
И мне теперь иного нет пути,
Как в темноте на голос Ваш идти.

«Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…»
(А.А.Ахматова)

Как малое дитя оберегают
От тайны первородного греха,
Так от тебя стыдливо сокрываю
Я таинство рождения стиха.

Что Муза? — Ум? Душа? Прикосновенье?
Она нисходит и уходит вдруг,
Навеяв атмосферу вдохновенья
Прозрачным взмахом музыкальных рук.

Не правда ли, заманчиво красиво ?
Стихи не так родятся, дорогой.
Я их под сердцем, как детей, носила.
Теперь они живут своей судьбой.

И снова лгу. Без мук и без страданья,
Внезапно, просто так, из ничего
Приходит стих — свободное созданье,
Мой труд — всего лишь записать его.

Опять не так. В слезах, в безмолвном крике
Я рвусь к тебе — бегом, пешком, ползком…
Вдруг — мысли вихрь, стремительный и дикий,
И этот вихрь становится стихом.

Сейчас поверил, правда? Ну и ладно.
Одно пойми из этой чепухи:
Как это просто, трудно и приятно
Для одного тебя писать стихи.

02.02.98, Т.Р.

Ах, эти тосты, праздничные фанты !

Надеюсь, мне простят серьёзность слов,
Когда, слегка цитируя из Данте,
Поговорю с тобою про любовь.

Чтоб «путь земной пройдя до середины»,
Не «оказаться в сумрачном лесу», —
Храним мы свет любви — святой, единый,
Неся его, как факел, на весу.
И веруем, что вечно будет это
Движение прекрасного сквозь тьму.
Потомки наши тем же чудным светом
В грядущем попирают смерть саму.

И ты, как все мы — грешная, земная,
Привыкшая, не глядя, дни листать,
Причастная, сама того не зная,
К тому, что именуют «благодать».

Да, Танечка, да, девочка, любовью
Жив этот мир. И в этом смысл всего —
В любви к Андрею, к маме, к изголовью
Вихрастого сынишки твоего,
В любви к друзьям и к недругам, пожалуй,
В любви к здоровым и любви к больным…
А где слаба любовь, — сестрица жалость
Её поддержит плечиком своим.

Люби и будь любима. Остальное,
Конечно, важно. Но не в этом суть.
Хочу сказать о главном. Прочь дурное !
Будь счастлива ! Всегда. ЛЮБИ и БУДЬ !

РОМАНС

Ты все поймешь. Я просто промолчу.
Пусть это будет не последний вечер.
На сильных крыльях медленно лечу
Столь долгожданной радости навстречу.
И ты, меня встречая в высоте
И утоляя жажду ожиданья,
Постигнешь мир в полночной красоте,
Как обрамленье нашего свиданья.

Заря безрассудства
Восходит над нами,
И мысли несутся,
Клубясь облаками,
И мы, благодарно
Ладони сжимая,
Бесценный подарок
Судьбы принимаем.

Я все пойму. Ты только промолчи.
Не торопись, пожалуйста, с ответом,
Дыханьем не тревожь огонь свечи,
Горящий ровным золотистым светом.
Отринь все страхи, все сомненья прочь,
И — в омут головой бросайся сразу!
Пусть вздрогнет звездно-бархатная ночь
От шепотом произнесенной фразы.

Заря безрассудства
Восходит над нами,
И мысли несутся,
Клубясь облаками,
И мы, благодарно
Ладони сжимая,
Бесценный подарок
Судьбы принимаем.

Боюсь поверить сказанным словам.
Боюсь поверить и себе и Вам.

Но жадно рву запретные плоды
И не умею заметать следы.

Боюсь, что мир разверзнется по швам,
Что с плеч катиться нашим головам.

Но нет неистребимее беды,
Чем отказаться от своей звезды.

«Нет выхода». Удар стеклянной дверью.
«Нет выхода». И снова западня.
Прости, любимый. Я тебе не верю.
Нет выхода сегодня у меня.

Моя печаль с твоею не сравнится.
На старых баснях держится земля —
Я отказалась от ручной синицы,
Но не поймала в небе журавля.

Нет выхода. А ты мне все дороже.
Нет выхода. И понимаю вновь:
Любовь эгоистична, мой хороший.
Не верю в благодарную любовь.

Когда б мне прошлое простилось,
Как отпускаются грехи,
Я говорить бы научилась
И не писала бы стихи.
Тебе ли слушать, мой любимый,
Избитых фраз пустой звучок,
Затёртый и неистребимый,
Как неразменный пятачок?..
И кто я? — нежность? боль? награда?
Сверхновая звезда в судьбе?
— Да на черта мне это надо! —
Назавтра скажешь ты себе.
Не лучше ль танцем или пеньем
Тебя послушно развлекать,
Твоим капризным вожделеньям
С улыбкой грустной потакать,
И убегать от пониманья,
От слов, от глаз, от губ твоих,
И подавлять свои желанья,
Чтобы не стать рабою их.
Но как же хочется порою
Порвать страстей сплошную нить
И не дешёвою игрою —
Собой тебя воспламенить,
Без суеты, неторопливо
Перелистать, принять, вдохнуть
Твоей души нетерпеливой
Непредсказуемую суть.

МОЛИТВА

Я устала, Господи. Прости.
Не под силу мне Твои дары.
Не терзай мне сердце, отпусти.
Разреши мне выйти из игры.
Разреши мне снова прежней быть.
Зря блаженство вечное сулишь! —
Страшно, невозможно полюбить
Так, как Ты мне, Господи, велишь!
Ты же знаешь, видишь, — я в огне!
Будь же милосердным, наконец —
В наказанье, не в награду мне
Твой тяжелый золотой венец.
Я не справлюсь, Господи, пойми!
Не сердись, не хмурь седую бровь.
Если хочешь, душу отними,
Только вырви из нее любовь.

Что есть женщина? Рабыня и блудница,
Жалкой бабочкой летящая на счастье.
Если жребий мой — кому-то подчиниться,
То уж лучше — искушенному во власти,
Чтобы дергал он за ниточки умело, —
Этих ниточек в душе моей довольно,
Чтобы насмерть рвал их, если надоела,
Потому что только мертвому не больно.
Пусть он властвует безжалостно жестоко.
Я ж была и остаюсь холодной стервой,
По ночам читаю Бродского и Блока
И мужчин своих всегда бросаю первой.

Я в твоих руках похожа на вечную розу в руках талантливого фокусника: она всё раскрывается, разворачивается, выворачивается, осыпаясь, но откуда-то из глубины, из середины поднимаются всё новые лепестки. И так бесконечно…

    Кошка на цыпочках в кухню проникла,
Трётся о ногу.
Роза вчерашняя в вазе поникла.
Грустно немного.
Полночь. Кукушкой часы откричали.
В доме ни звука.
Чувствую: где-то за шлейфом печали
Прячется скука.
Жизнь эту щедрую я разучилась
Пить с упоеньем.
Рано ли, поздно ли — сдамся на милость
Успокоенью.

Блестят на солнце листья тополей,
Дрожит горячий воздух над асфальтом.
А где-то в белых бликах кораблей
Стоит на синем море остров Мальта.
Там круглый год так ясно и тепло,
Там музыка на улицах играет,
Там небо улыбается светло,
И все печали тают и сгорают.
Как хорошо покинуть душный плен
Горячего московского июня.
Меня уносит ветер перемен
К волшебной Мальте в волнах полнолунья.
Лечу над ней без страха высоты
Сквозь дымку серебристого тумана.
На крыльях романтческой мечты
Легко кружит моя Фата Моргана.

Я так люблю загорать,
Что часто меры не знаю.
Порой до боли сгораю,
Но жажду солнца опять.

Люблю касанья воды —
Холодной негой по коже.
Себя опасно тревожа,
Плыву на грани беды.

Рукой по телу скользя,
Смываю запах озона.
Как ты заметил резонно, —
Себя стыдиться нельзя.

Нельзя в себе хоронить
Свои простые порывы.
Горит светло и красиво
Желаний жаркая нить.

Её не стоит беречь,
Стыдливо пряча в ладонях,
Упрямо догмы долдоня,
Бежать от сладостных встреч.

Когда наскучит играть,
Я нить любви обрываю.
И часто меры не знаю.
Но так люблю загорать !

ВАЛЬС

Раз, два, три. Раз, два, три.
Вальс при свечах.
Раз, два, три. Раз, два, три.
В лунных лучах.
Пo миру, пo ветру
Парой стрижей
Вылетим пoутру
В мир миражей.
Что же мы ? Где же мы ?
Трудно дышать.
Будем по-прежнему
Мир разрушать ?
Или отчаямся,
Танец прервём
И затеряемся
В небе вдвоём ?
Раз, два, три. Раз, два, три.
Ветреный след…
Раз, два, три. Раз, два, три.
Вот нас и нет…

Здравствуй, мой бедный странник,
И навсегда прощай.
Бьётся о подстаканник
В тонком стакане чай.
Поезд по рельсам скачет,
Льнёт теплоход к волнам…
Слышишь, как горько плачет
Ветер морской по нам?

Где-то надежда дремлет
В звоне чужих монет…
Есть и другие земли.
Только меня там нет…

Медленно, тихо, странно
Всплыл самолёт в рассвет,
Только зияет раной
Имерсионный след.
Не соберёшь по крохам
То, чего больше нет.
Тянется долгим вздохом
Эхо прошедших лет…

    Если чего-то и жду от тебя — избавленья.
Будь милосерден, позволь мне остаться одной.
Всё, что мы делаем, стоит, увы, сожаленья.
Наши войска притомились у нас за спиной.
Я не хочу нападать на твои баррикады,
В хрупких штыках ощущается нервная дрожь.
Больше того, что имеем, нам в жизни не надо.
Всё остальное — прикрытая ханжеством ложь.
Если когда-нибудь ты ещё встретишь такое,
(Впрочем, уверена, больше не встретишь, не жди!)
Вспомни, в тебе я искала любви и покоя.
Сил больше нет. Ты не понял. Прости. Уходи.

Ах, какой аромат
в экзотическом этом краю!
А в душе, как «Сангрия»
бродит сладостный яд,
и пронзает всю сущность твою
эйфория!

И проносятся дни…
О, колибри! Ах, пальмы! Жара!
Ты — улыбками светишь…
Пой, танцуй и звени,
но однажды, проснувшись с утра,
Вдруг заметишь:

аромат здесь не тот…
и коричневых нет воробьёв…
Да и лица — другие…
Вот тогда и придёт,
и наступит на горло твоё
ностальгия.

ВЕНОК   СОНЕТОВ

1.
Кого, скажи, мы тщимся обмануть ?
Кого и в чём мы убедить решили ?
Ах, как хотелось яблоко куснуть !
Подумаешь — бессмертия лишили…
Ах, как свободно тратили зазря
Бесценные, бессмысленные речи.
Мы — два пустых холодных декабря.
Мы — два клубка сплошных противоречий.
То страстно понимания хотим,
То гордо презираем пониманье.
Бескрылые, над пропостью летим
Туда, где прекращается страданье.

Зачем мы погружаем в этот бред
Самих себя, друг друга, целый свет ?

2.
Самих себя, друг друга, целый свет
Мы обретали и теряли снова.
Сто сорок тысяч маленьких побед
Не стоят поражения иного.
Пока живут достоинство и честь,
Живёт и беззащитное доверье.
А гордости у нас с тобой — не счесть !
Мы — с двух сторон одной закрытой двери.
Но если жизнь одна и смерть одна,
Давай подпишем с чертом сделку кровью.
Свобода — слишком малая цена
За несвободу, что зовут любовью.

Плати, бери билет и трогай в путь.
Сломать нас проще, нежели согнуть.

3.
Сломать нас проще, нежели согнуть.
Лишь надавить сильнее — и довольно.
А Гамлет думал: «Умереть — уснуть…»
Счастливый принц! — Ему уже не больно.
Ты слышишь? — Даже небо против нас —
Того гляди, раздавит черной тучей.
Вдруг эта встреча — наш последний раз?!
Не верю. Я всегда была везучей.
Быть может, Время ласковым дождём
Отмоет наши плачущие души?
Нет, мой любимый, зря мы счастья ждём.
Замри! Не думай. Не смотри. Не слушай.

Не все грехи бледнеют в толще лет.
Нам нет прощенья и спасенья нет.

4.
Нам нет прощенья и спасенья нет.
Зачем мы повстречались на беду?
За каждый вместе встреченный рассвет
Гореть нам ярким пламенем в аду.
Но я лишь взгляд спокойно подниму,
Когда меня к ответу призовут.
Любое наказание приму
За безрассудство сказочных минут.
Верь, несмотря на тысячу преград,
Я буду рядом, только позови.
Пускай меня сечёт упрёков град.
Неосторожность — спутница любви.

Одну молитву истово твердим:
«Не осуждай и будешь не судим.»

5.
Не осуждай и будешь не судим.
Мне без тебя и пелось, и любилось.
А может ты был прежде нелюдим?
Смеёшься? Вот и смейся, сделай милость.
Ведь не могли же мы предугадать,
Что всё-таки случится встреча эта.
И что друг другу мы смогли бы дать
Без опыта, накопленного где-то?
Не стоит рассуждать о «чистоте»,
О том, что слов и чувств осталось мало.
Пусть так. В своей «душевной пустоте»
Сегодня всё нашла я, что искала.

Свидетельство тому — мои стихи.
Пусть я грешна. Ты отпусти грехи.

6.
Пусть я грешна. Ты отпусти грехи.
Давай друг друга просто пожалеем.
Как много в жизни разной чепухи,
И как мы мало ценим, что имеем.
То тяготимся щедростью судьбы,
То милостям её безмерно рады
И шлём ей благодарные мольбы,
Чтоб сохранила тех, кто с нами рядом,
Сегодня каждый лишь собой живёт:
Довольный, респектабельный, любимый…
А завтра — вдруг один из нас умрёт…
И сразу станет всё непоправимо.

В погоне за бессмертием своим
Друг в друга мы, как в зеркало, глядим.

7.
Друг в друга мы, как в зеркало, глядим,
Любовно недостатки отмечая.
Моим судьёю будь лишь ты один —
Ты всё поймёшь, мучительно прощая.
Предчувствуя свой завтрашний уход,
Решаюсь попросить о снисхожденьи.
К бесчисленному множеству забот,
Что я внесла непрошенным вторженьем.
Узнай во мне горящую свечу,
Что, догорая, вспыхивает ярко.
Когда я догорю и замолчу,
Сотри меня из жизни, как помарку.

Когда слова беспомощно тихи,
В слиянье душ рождаются стихи.

8.
В слиянье душ рождаются стихи.
В слиянье тел рождается дитя.
Мне снилось: ты просил моей руки.
А я дала согласие, шутя.
Мы, кажется, неправильно живём.
Как два слепых, бредём в кромешной тьме.
Как птицы, на два голоса поём,
Не думая о завтрашней зиме.
Скользим по жизни, как по горке, вниз,
Баюкая желания свои.
И некому сказать: «Остановись»,
И нету сил свернуть из колеи.

Но как-то раз, открыв глаза с утра,
Мы чувствуем — приходит час, пора!

9.
Мы чувствуем — приходит час, пора!
Пусть нелегко нам будет, всё равно!
Как беззаботны были мы вчера,
И как сегодня много нам дано.
Познание — источник без конца.
Пей, наслаждаясь, пей и не дыши…
Познание любимого лица…
Познание раскрывшейся души…
День ото дня всё ближе, ярче свет.
И робко вопрошаем всякий раз,
Надеясь на желаемый ответ:
«За нас ты, время, или против нас?»

За нас! Мы отвергаем целый мир
И ускользаем из своих квартир…

10.
И ускользаем из своих квартир,
И убегаем в пожелтевший лес,
И у костра устраиваем пир,
И ждём от жизни-жадины чудес.
Ах, если бы не умирать совсем!..
А раз уж неизбежно — пусть сейчас.
Не испугать теперь меня ничем —
Мы в детстве в смерть играли много раз.
Мне, маленькой, казалось: «Вот умру —
Обидчики поплачут обо мне!»
Слезинку о подушку оботру,
И забываюсь в крепком детском сне.

Из детства манят тёплые ветра
Туда, где ждёт любимая игра.

11.
Туда, где ждёт любимая игра,
Где редко плачу и легко смеюсь!
Ты клялся дать мне волю. Что ж, пора!
Я стать твоею пленницей боюсь.
Все клятвы — ложь! Ты мне не дашь уйти.
Твоих сетей не разорвать вовек.
Простейшее решение найти
Сумел ты, изощрённый человек:
Спешишь из крови сердца сеть связать,
Когда привычно, медленно берёшь,
Внимательно вглядевшись мне в глаза,
Морального садизма тонкий нож.

Я — вновь твоя мишень. А страшный тир —
Наш чёрно — белый выдуманный мир.

12.
Наш чёрно — белый выдуманный мир
Совсем иной, когда мы снова рядом —
Он стал цветным, он полон звуков лир!
О чём ещё ты умоляешь взглядом?
То «слишком поздно» говоришь, скорбя,
То заглянуть пытаешься сквозь годы…
Чего ты хочешь? Чтобы я тебя
Освободила от твоей свободы?
Ты сильный. Ты способен всем рискнуть.
Но право, риск не стоит чьей-то муки:
Ну как могу тебе я протянуть
Тяжёлой цепью скованные руки?

Здесь я свободна — на длину оков,
Здесь бесконечность — меньше ста шагов.

13.
Здесь бесконечность — меньше ста шагов.
Отсюда — до небес недалеко.
Здесь нет ни обязательств, ни долгов.
Здесь так тепло, спокойно и легко.
Здесь днём мы пьём горячий крепкий чай
И друг на друга весело глядим,
И ласково зелёный попугай
Воркует с круглым зеркальцем своим.
А ночью здесь такая тишина…
Горячий шёпот… Долгий разговор…
Лишь ветер из открытого окна
Колеблет складки золотистых штор.

Здесь наш Эдем, закрытый на засов.
Здесь длится вечность целых пять часов.

14.
Здесь длится вечность целых пять часов.
От «здравствуй» до «прощай» мы свято верим,
Что никогда не кончится любовь,
Что только смертью мы её измерим.
Не доверяя слову «навсегда»,
Друг друга обвиняем в охлажденьи
Лишь для того, чтоб сразу без следа
Признания развеяли сомненья.
Но торопливо тикают часы,
Нас звёзды от ошибок охраняют,
И чаши у созвездия «Весы»,
Качнувшись, положение меняют.

Нет, вечности в лицо не заглянуть…
Кого, скажи, мы тщимся обмануть?

15.
Кого, скажи, мы тщимся обмануть —
Самих себя, друг друга, целый свет ?
Сломать нас проще, нежели согнуть…
Нам нет прощенья и спасенья нет.
Не осуждай и будешь не судим.
Пусть я грешна. Ты отпусти грехи.
Друг в друга мы, как в зеркало, глядим —
В слиянье душ рождаются стихи.
Мы чувствуем — приходит час, пора!
И ускользаем из своих квартир,
Туда, где ждёт любимая игра, —
Наш чёрно — белый выдуманный мир.

Здесь бесконечность — меньше ста шагов,
Здесь длится вечность целых пять часов.

«Вам хочется песен ?
Их есть у меня.»
(Из бардовского фольклора)

Быть может, ты не помнишь, но однажды
Сказал не то Верлен, не то Вийон,
Что мы — рабы неистребимой жажды —
От жажды умираем над ручьём.

Ну что ты смотришь, будто ждёшь чего-то?
Всё сказано. И сказано давно.
Но ты опять ошибся поворотом.
И до сих пор тебе не всё равно.
С годами становясь мудрей и старше,
Ты изменил сценарий (се ля ви !)
И не Прекрасной Даме — секретарше
Являешь «бескорыстие» любви.
А как хотелось улететь повыше,
Достичь предела в чувствах и словах !
Но для одних предел — долезть до крыши,
А для других — купаться в небесах.
Кого же ты морочишь важным видом,
Своею новорусскостью гордясь ?
Да стань ты хоть Гаруном аль Рашидом ! —
Всё та же будет под ногтями грязь.

Вот, собственно, и всё. «Чего же боле ?»
Все женщины Земли — не я. Не я.
А ты всё ловишь Имя — ветер в поле,
От жажды умирая у ручья.

Ни жалости, ни нежности, ни страсти —
Мне ничего не надо от тебя.
С тобою нет ни радости, ни счастья,
Но я терплю, минувшее любя.
Терплю во имя прошлых наслаждений,
Чей сладкий жар давно уже остыл,

Во имя всех твоих святых прощений,
Всего, чем для меня ты прежде был.
И горьким угольком воспоминаний

Свою тоску пустую тереблю —
Во имя всех грядущих расставаний
Надежду дай, что я ещё люблю…

Настанет время каяться в грехах,
И вспомнишь торопливо, впопыхах
Всех женщин. Тех, которых ты любил,
И тех, с кем мимолетно близок был.

В прелестной многоликой череде
Дробясь, как отражение в воде,
Скользнув легко сквозь рук твоих кольцо,
Бесстрастно проплывет мое лицо.

Мирись с невозвратимостью потерь,
Не бейся в заколоченную дверь,
На ней сегодня времени печать.
Прозренье — запоздалая печаль.

Ты можешь все забыть и зачеркнуть,
И прошлое по-новому вернуть.
Но поздней болью из небытия
Придет любовь. И это буду я…